Этим осенним утром Сергунов шел, как обычно, на работу. Как обычно, по дороге на работу, настроение было препакостнейшее и нарочито громкие гудки машин, утренний холод пронзающий еще сохранившее тепло постели тело, грязная улица (чего нельзя было сразу заметить в сумерках но оставалось печальным фактом жизни) настроения ему не прибавляли. Левый ботинок натирал ногу, но Василий не мог себя заставить остановится что-бы его поправить. Постепенно он осознавал что вчера явно не допил и поэтому и вчера не было хорошо и сегодня от этого легче не стало. Пройдя три из четырех кварталов отделявших его от трамвайной остановки он краем глаза заметил рыжего бездомного пса следующего немного впереди его и время от времени поглядывающего на Сергунова закисшими печальными глазами. Пес был неимоверно грязен, шерсть его свисала сосульками неопределенного цвета и он явно хромал на по крайней мере две из четырех неестественно худых лап. Сергунов остановился закурить, и прикрыв огонек зажигалки рукой от порывов влажного ветра ухмыльнулся: "Что друг, не сладко тебе, хочешь жалости и понимания? Хрен тебе а не жалости - да тебя погладить противно - поди блохи на тебе так и кишат". Он громко топнул ботиком об асфальт и пес боязливо отскочил на пару шагов от него. Этот поступок не принес ожидаемого облегчения а лишь отдался тупой болью в затылке и натертой пятке. Стоя на остановке он задумался о том как дотянуть сегодня до обеда не вызвав осуждающих взглядов сослуживцев. "Может сказаться больным? Нет, это не пойдет, нельзя быть больным каждый понедельник." Его рассредоточенный взгляд был направлен в толпу пассажиров так же как и он ожидавших трамвая. Среди них особо выделялась громадных размеров тетка в бордовом плаще. Ее румяное лицо излучало радость и жизнелюбие и тем самым сильно выделяяcь среди остальных пассажиров которые больше походили на собрание клуба ипохондриков. Она шевелила ярко накрашенными губами, видимо что-то напевая про себя, и изредка улыбалась чему-то своему, очевидно чрезвычайно веселому. "Может уйти с обеда? Просто взять и никому ничего не объясняя уйти? Черт с ними, пусть думают все что хотят, мне сегодня на все наплевать". Некоторое время он развлекал себя этой мыслью представляя как он уходит с работы в полдень, идет на базар, к бочке, и выпив бокал прохладного пива едет домой что-бы провести остаток дня с детективным романом в кровати. Трамвай все не приходил и постепенно ветер начинал брать свое в неравной битве с его слабым, пропитанным спиртом и никотином организмом. С уходом остатков ночного тепла из-под плаща радужное настроение покидало его. "Уйти то сегодня можно, а как потом? Что делать завтра? Работа, она гадина, никуда не денется - делать ее надо. Да и потом, унижаться, что нибудь врать про сегодняшний прогул...". Порывы ветра гнали мелкую рябь по луже у ног Василия, и мелкие волны разбивались о край подошвы его ботинок. Неожиданно для себя и окружающих Сергунов вдруг шагнул вперед, выпустив из посиневшей от холода руки портфель с майонезной баночкой с котлетами (на обед) и чертежами, и подойдя к тетке с размаху ударил ее кулаком в лицо. Выражение ее лица не успело изменится с улыбки на гримасу удивления и боли, как Сергунов нанес еще один удар. Сзади его пытались оттащить, а он отмахиваясь от наседавших на него незнакомых людей методично наносил удары и непонятно почему глупо улыбался глядя не в лицо своей жертве а на капли крови на ее бордовом плаще.